Чехов как учебник ментализации

 

Ведущий метод Чехова – недосказанность, неопределенность, размытость, его произведения часто сравнивают с импрессионизмом в живописи.

Это особый взгляд на людей и их мотивы, который пытается ухватить их максимальную сложность и противоречивость, подчас скрытую "туманом".

При этом люди у Чехова не иррациональны, не абсурдны, скорее они очень сложны.

На мой взгляд, неверно считать Чехова абсурдистом, хотя он и является одним из основоположников театра абсурда. Чехов остается гуманистическим писателем, хотя и часто жестоким.

Чехов принимает абсурд как неизбежную часть жизни, например, как фатальность судьбы. Однако это не безразличие к человеку, а попытка отразить всю возможную сложность существования.

И даже если посреди всеобщей печали герой «Трех сестер» произносит «Тарарабумбия, сижу на тумбе я»,

даже если Гуров ест арбуз в тот момент, когда его любимая «дама с собачкой» плачет от безысходности их ситуации, - это важные моменты «выпадения», но не тотального равнодушия или непонимания.

Чехов не позволяет держаться косных, механистических,  стереотипных представлений о мотивации своих персонажей. Он заставляет удивляться и задумываться, снова и снова ломая шаблон нашего восприятия.

 Один из приемов, которыми Чехов настраивает нам ментализацию, заставляя от макро-уровня «черно-белой» реальности переходить к микро-дифференциации –

это сближение конфликтующих персонажей, которые соблазняют на привычные схематические репрезентации, на расщепление хороших и плохих людей, агрессоров и жертв. 

Например, в "Дяде Ване" мы видим, что Иван Войницкий в глубине души оказывается не менее тщеславен, чем его «злейший враг» профессор Серебряков.

В «Трех сестрах» высокодуховные сестры Прозоровы оказываются, в общем, так же грубы и надменны со старой няней, как «хабалка» Наталья - с ними…

Лопахин, едва купив вишневый сад, начинает проявлять ту же барскую спесь, которую сам ненавидел.

 Чехов как бы вскользь бросает эти детали, подтачивающие сияющий образ «положительного героя», однако в итоге заставляет нас строить более объемное видение и приходить к им же высказанной истине: «Никто не знает настоящей правды».

Поэтому в мире Чехова не удается найти правых и виноватых, злодеев и святых. Чехов показывает, что человечность – это труд, она никому не дается даром